Из-за сигаретного дыма


Из-за сигаретного дыма в комнате повис плотный туман, им пропиталась мебель и даже редкие пузырьки в забытом фужере шампанского. По крайней мере так казалось Сириусу. Смолы законно укоренились в легких, а на кончиках пальцев были свежие ожоги от забытой сигареты. Вечеринка одиночества и жалости к себе проходила на ура – Сириус не мог сказать, сколько времени он находился в запое, да и не очень то и хотел знать. Запасы алкоголя покойного дядюшки Альфреда свелись к нулю, заканчивался и табак, а желание исчезнуть нет. Он мог поклясться, что если бы с выжигом его портрета сгорел бы и он, то это принесло бы больше удовольствия, чем наркотическая оргия с моделями.

В редкие моменты трезвости Сириус выходил из дома – чтобы снова напиться. Из-за сбитого режима он бодрствовал только ночью. Редкие прохожие принимали его за пьяницу или бездомного, предпочитая обходить стороной, а однажды господа полицейские чуть не посадили его в свой кэб. Это было забавно, но с тех пор Сириус решил не испытывать судьбу и разгуливал в виде бродячего пса, приставая к какому-нибудь путнику или провожая загулявшихся барышень до дома. Просто от нечего делать. В шкуре пса он был безобиден ласков и весел, возможно, если бы не блохи, то таким бы и остался.

Во время такого бродяжничества по улицам мокрого и холодного Лондона, он всегда старался обходить стороной Гриммо 12, но дорога будто на зло сама приводила его туда. К тому времени Сириус успевал напиться в баре, зажать в туалете пару легкомысленных кокеток, стрельнуть около пачки сигарет за вечер и быть выпровоженным охранником за драку. И если Сириус все ещё оставался пьян, то каждый раз хотел принять прежний облик и взмахнуть палочкой, чтобы из маггловского дома показался его близнец. Только для того, чтобы взглянуть на древо своими глазами, коснуться сгоревших ниток и убедиться, что это правда. Но каждый раз, рвано провыв, будто смеясь, он возвращался в новый дом, чтобы упасть в похмельный сон.

Ну и бардак у тебя, Джеймс вернулся после свадебно путешествия и сразу же решил навестить друга. Конечно, без приглашения и предупреждения.

А от тебя слишком сильно воняет цветами и успехом, поморщился Сириус, бросив взгляд на обручальное кольцо.

Ну, тебя помыть и ты не будешь пахнуть псиной, усмехнулся Джейм и почесал за затылком, не зная, за что хвататься первым делом. Не хочешь сегодня поужинать с нами? Без обид, но у тебя тут даже крысы мрут с голоду.

О, Лили разрешила или ты сам решил?

Не понял, Джеймс нахмурился и облокотился о стену.

Ну, она же решает, что тебе можно и нельзя, куда пойти, с кем общаться, Сириус лениво приподнялся на локтях с дивана. это же по её инициативе ты пропускал последние три месяца обращения Ремуса? Как там кстати Дурсли? Слышал, всё пошло на лад, и вы общались с ними даже во время свадебного путешествия, Джеймс! от гнева он резко приподнялся с места, так что в глазах всё потемнело. Тощая рука Сириуса ухватилась за спинку стула, чтобы удержать равновесие. С, Мерлин его дери, магглам, над которыми ты смеялся и которых, Сириус вытянул руку и жестом указал Джеймсу не перебивать. которых ты считал жирными придурками! А лучшего друга ты послал к чёрту! Но сейчас, сейчас ты как благородный дух снизошёл до такого жалкого червя, как я, чтобы пригласить на ужин в свою карамельную квартирку, обосрав при этом мою нору. Ну? Язык проглотил? Проваливай отсюда! Сириус схватил первое, что попалось под руку подсвечник, и кинул его в Джеймса. Тот только и успел пригнуться, когда вещица с громом ударилась об стену и разлетелась на мелкие детали.

Мать твою, Сириус, я, я Прости?

Засунь своё прости знаешь куда? Сириус сжал переносицу и крепко зажмурился, пытаясь успокоиться. Я серьезно, проваливай Джеймс, у меня нет никакого желания есть пюре и отварной горошек с тобой и твоей женой.

Давай пойдём в бар! Возьмем Хвоста и Лунатика.

Меня тошнит от баров, я никуда не хочу, вдолби это в свою голову уже. Единственное, что я хочу – остаться наедине с собой и дохлыми крысами.

Джеймс ещё пару секунд помялся на месте, но все-таки ушёл, громко хлопнув дверью на прощание. Сириус громко закричал, и бросил несколько разрушающих заклятий в стену, так что на месте ударов образовались трещины-паутинки до самого потолка. Голова раскалывалась, желудок был готов переварить сам себя, и тело охватила странная слабость. Отбросив на пол стул, юноша вновь лёг на диван, пропахший потом и грязный от ботинок, пепла и пролитого алкоголя. Ему хотелось спрятаться, укрыться с головой под одеялом и оказаться где-то в другом месте: светлом, чистом, где накрахмалено постельное белье и пахнет мокрым камнем, где всегда горячая еда и за столом стоит такой гул, что ты не слышишь сам себя, где одна сигарета выкуривается тремя людьми и где в ванной настолько скользкий пол, что приходится ходить едва ли не по стене. Он так и заснул в сладких воспоминаниях о Хогвартсе, надеясь, что окажется снова там, когда откроет глаза. Но когда стрелка часов отсчитывала новый день ничего не менялось.